Редакция 'ОФИСЬЕЛЬ о Гольфе встретилась с Егором Ерошенко — четырёхкратным чемпионом России, первым россиянином, прошедшим кат на этапе PGA через квалификацию, и одним из главных представителей нового поколения российского гольфа. Мы поговорили о рекордном сезоне 2025 года, цене больших побед и о том, почему в профессиональном гольфе главным соперником всегда остаешься ты сам.

— Егор, вы стали четырехкратным чемпионом России по гольфу. Какие эмоции испытываете сейчас — это радость победы или больше облегчение после упорной борьбы?

Это и радость, и облегчение одновременно. Радость пришла после того, как удалось выдержать борьбу и выиграть. Эмоции исключительно положительные, хотя сама неделя выдалась очень тяжелой. Поэтому я особенно горд и доволен тем, что смог справиться с собой и показать достойный уровень игры в такой напряженной обстановке.

— Чем эта победа отличается для вас от предыдущих? Можно ли сказать, что она была самой сложной или, наоборот, самой уверенной?
Самой уверенной её точно не назовёшь. Скорее наоборот — она стала одной из самых трудных. После первого раунда я отставал на шесть ударов и понимал, что придётся собираться и играть свой лучший гольф три дня подряд, чтобы догнать соперников.

В гольфе догонять порой легче, чем удерживать лидерство, но шесть ударов — это серьезное отставание. Поэтому я бы сказал, что эта победа далась мне нелегко.

К тому же накладывались дополнительные обстоятельства. За день до турнира произошла хакерская атака на «Аэрофлот», и мы прилетели в Екатеринбург в шесть утра прямо на тренировочный раунд, не спав всю ночь. В первый день я был и уставшим, и не собранным, поэтому сыграл далеко не лучшим образом.

Добавились и часовые пояса: неделей раньше я был в Англии, потом Москва, затем Екатеринбург — три разных режима за три недели. Всё это сказалось и физически, и эмоционально. Поэтому я считаю, что эта победа — одна из самых непростых в моей карьере на Чемпионате России.

— Вспоминаете ли вы конкретный удар или момент турнира, который стал переломным?
Да, очень хорошо помню. Это было после первого раунда: я вышел на рейндж и понял, что так продолжаться не может. Нужно было включить спортивную злость и желание бороться до конца.

Четырехдневный турнир — это марафон, а не спринт. В России большинство соревнований проходят в три дня, и здесь важно было осознать, что впереди ещё много гольфа. Я сказал себе: «Нужно собраться и показать максимум в оставшиеся раунды».

К счастью, на руку мне сыграли условия: первые два дня были прохладными и ветренными, поле длинное и тяжёлое. А у меня есть преимущество в дальности ударов. Например, на 7-й лунке в Pine Creek я мог перебивать банкеры даже при встречном ветре и выходить на короткий удар к грину. Для соперников это были совсем другие лунки и другие решения.

Так что именно после первого раунда я понял: если буду играть в свою игру, шанс вернуться в борьбу есть. Так оно и вышло.

— Как вы готовились именно к XXXIV Чемпионату? Была ли у вас особая программа тренировок?

Для меня это был второй Чемпионат России в статусе профессионала, но первый — когда я подошёл к нему после полноценного года игры на профессиональном уровне. За этот сезон я практически каждую неделю играл турниры, поэтому уже привык к такому графику.

На тот момент я отыграл три турнира подряд, и этот чемпионат стал четвёртой неделей без паузы. Поэтому особой подготовки не было: я прилетел прямо с предыдущего старта, сыграл тренировочный раунд, немного потренировался и пошёл отдыхать перед первым днём.

Раньше, когда я выступал на первых чемпионатах России, у нас были сборы в лагере RNGC в Линксе, мы готовились командой. А сейчас всё выглядело иначе: это был просто очередной турнир в насыщенном календаре.

— Есть ли у вас любимая клюшка или «фирменный удар», который особенно выручал на этом турнире?

Да, у меня есть любимая клюшка — драйвер. Я чувствую себя с ним очень уверенно и бью достаточно далеко. На этом чемпионате именно драйвер дал мне серьёзное преимущество: я мог перебивать банкеры и водные преграды, тогда как соперникам приходилось менять стратегию и уходить вправо или влево.

Иногда это превращало лунку для меня и для других игроков в совершенно разные. Например, на 7-й лунке в Pine Creek я, даже при встречном ветре, перебивал банкеры и выходил на короткий удар к грину. У остальных оставались длинные подходы.

— В каком возрасте вы начали заниматься гольфом. Что тогда привлекло вас в этом виде спорта, и что удерживает до сих пор?
Я родом из Ростова-на-Дону. В 2008 году в городе открылось первое гольф-поле, и мы с дедушкой поехали на его открытие. Именно благодаря ему я и оказался в гольфе: для него это было хобби, и для меня вначале тоже. Мне тогда было всего шесть лет, и, конечно, я воспринимал это скорее как развлечение: прокатиться на каре, выбить корзину мячей, съесть мороженое. Это было больше про провести время с дедушкой, чем про спорт.

При этом я серьезно занимался теннисом, футболом, и в возрасте 6–7 лет, честно говоря, куда интереснее было играть с друзьями на поле в футбол. Но однажды я сыграл в турнире — кажется, это был Don Open, — и, с учётом гандикапа, занял первое место. Мне вручили большой кубок, и для ребёнка это был настоящий «вау-момент». Именно тогда я впервые почувствовал азарт соревнований, вкус победы.

С этого всё и началось. Постепенно побед становилось больше, я понял, что у меня действительно получается, и стал всё серьёзнее относиться к тренировкам.

Сейчас гольф для меня — это уже не просто спорт, а вся жизнь. Все мои знакомства и образование — всё связано с ним. Я живу гольфом каждый день: тренировки, турниры, спортзал, восстановление, бесконечные перелеты. В этом году дома я провёл, наверное, не больше полутора месяцев, всё остальное — соревнования и гостиницы. Жизнь с чемоданом стала нормой, и мне это нравится.

— В 2018 году вы впервые заявили о себе на взрослом уровне. С каким ощущением вы выходили на поле тогда и с каким — сейчас?
В 2018 году мне было 16 лет, и, конечно, ощущения тогда были совсем другими, чем сейчас. Когда ты ребёнок, ты играешь в гольф просто ради игры, без лишних мыслей и давления. Для тебя важна только твоя лучшая игра в этот момент. Ты просто выходишь на поле, играешь и получаешь удовольствие от процесса.

С 16 до 18 лет всё меняется: турниры начинают восприниматься гораздо серьёзнее, каждый старт кажется очень важным, и ты начинаешь оценивать всё через призму результата. В этот период начинаешь ощущать давление, осознавать ответственность за результат, и каждая ошибка кажется критичной.

Сейчас я уже понимаю, что гольф — это моя работа, и нельзя относиться к каждому старту или поражению как к катастрофе. Если бы я тогда жил с мыслью, что всё потеряно из-за одного удара, я бы очень быстро выгорел. Приходит понимание: это всего лишь игра, часть профессионального пути.

И именно спокойное отношение к игре помогает добиваться лучших результатов. Когда меньше переживаешь, меньше волнуешься, всё как будто получается естественнее, чем когда думаешь, что от этого турнира зависит вся твоя карьера. Сейчас я понимаю, что успехи и поражения — это часть процесса, и подходить к каждому старту нужно с сосредоточенностью, но без лишней тревоги.

— Если бы у вас была возможность сыграть раунд с любым гольфистом в мире (прошлого или настоящего), кого бы вы выбрали и почему?
Это очень сложный вопрос. Многие, наверное, назвали бы Тайгера Вудса, и это логично — он легенда современного гольфа. Но я бы выбрал Джека Никлауса. Он — историческая фигура, самый большой игрок в истории гольфа, и мне было бы невероятно интересно сыграть с ним и поучиться у него.

— В 2022 году вы стали первым россиянином, прошедшим в U.S. Amateur Championship. Каково было осознавать, что вы пишете новую страницу истории российского гольфа?
Для меня это был невероятно важный момент, и я понимал, что делаю что-то действительно значимое для российского гольфа. U.S. Amateur — это крупнейший турнир в любительском гольфе с долгой историей, в котором участвовали такие легенды, как Тайгер Вудс, а также множество игроков, которые вписали своё имя в мировую историю.

Честно говоря, я не ожидал, что смогу пройти квалификацию. Сначала даже не до конца верил, что у меня есть шанс. Но в итоге всё получилось: я отобрался, и для меня это стало настоящим шоком, а одновременно — огромной радостью. Каждый год в турнире участвуют около 3–4 тысяч любителей, а проходят лишь около 320–315 человек — это очень маленький процент.

Я был горд и счастлив осознавать, что смог сделать шаг в истории российского гольфа. Турнир оказался крайне сложным: организация, поля, условия — всё было на высочайшем уровне. USGA всегда делает так, чтобы игроки действительно испытывали свои возможности, и мне пришлось максимально включиться, чтобы справиться со всеми сложностями. Этот опыт стал для меня не только спортивным достижением, но и важным уроком профессионализма.

— Дебют в PGA Tour — это невероятное достижение. Что было самым трудным в подготовке к выступлению на Бермудских островах?
Предыстория этой подготовки была достаточно необычной. Изначально я даже не планировал играть квалификацию на этот турнир. Моя первая квалификация на Korn Ferry PGA Tour должна была состояться в октябре прошлого года, но в это время Флориду накрыл один из самых сильных штормов за последние десять лет. Поля закрыли, а нашу квалификацию перенесли на две с половиной недели.

Я готовился к первоначальной дате, играл турниры и был в отличной форме, поэтому перенос стал серьёзным испытанием. Когда появилась новая дата, я решил сыграть просто, чтобы поддерживать форму. В этом раунде мне удалось показать минус шесть, но я всё время думал, что этого может быть недостаточно. Каждый удар, каждый момент на поле казались критически важными. Когда я закончил и подписал карточку, оказалось, что я лидирую. Мне сказали, что у меня очень высокий шанс пройти, и это было невероятно волнительно и радостно одновременно.

До самого турнира на Бермудских островах оставалось всего две с половиной недели, и условия там оказались очень непростыми. Ноябрьский ветер дул практически без перерыва, поле расположено у океана, открытое пространство усиливало силу порывов. Контролировать полёт мяча, особенно низкие удары, было крайне сложно. Каждый раунд требовал максимальной концентрации, точности и умения адаптироваться к непредсказуемым условиям.

Для меня это была не только проверка мастерства, но и настоящая психологическая школа. Нужно было научиться сохранять спокойствие, несмотря на сложные погодные условия и давление турнира мирового уровня. Эти трудности сделали мой дебют ценным и бесценным опытом, который я буду помнить всю карьеру.

— Какие различия вы видите между атмосферой и уровнем конкуренции на российских и международных турнирах?
Сейчас я весь год играю в квач-туре — это третий дивизион европейского тура. Перед челлендж-туром и самим европейским туром формируется кат-топ 50 каждую неделю. Например, за последние четыре турнира мой лучший результат был минус 2. На российском турнире это, скорее всего, принесло бы победу, но в Европе такой результат, как правило, ставит тебя где-то в середине таблицы.

Уровень конкуренции здесь крайне высокий. Любая, даже маленькая ошибка, которую на высоком уровне нельзя допускать, может стоить места в первой десятке. Каждый турнир собирает от 160 до 175 участников, а пройти кат могут только 50, поэтому ты вынужден совершенствовать игру и повышать уровень. Если хочешь проходить кат, необходимо выполнять фундаментальные вещи на максимальном уровне.

Что касается атмосферы, организация турниров в России, например чемпионата Московской области, в целом близка к международной. Основное отличие — масштаб. В PGA Tour и европейских турах это совсем другой уровень: сотни миллионов на продакшн, спонсоры, масштабные мероприятия. Но российские турниры тоже умеют создавать качественную атмосферу и продуманную организацию. Игроки чувствуют внимание и поддержку, и это делает соревнования комфортными и профессиональными.

В итоге различие в основном заключается в уровне конкуренции и масштабе организации, но сама игровая атмосфера для участников в целом сопоставима.

— Есть ли у вас свои ритуалы или техники, которые помогают держать концентрацию?
Да, конечно, такие техники есть. В начале сезона я даже медитировал перед каждым раундом, чтобы настраивать себя и концентрироваться на игре. Сейчас я перестал делать это регулярно, но в моменты, когда чувствую стресс или начинаю нервничать, продолжаю использовать эти методы, чтобы успокоиться.

Во время соревнований я в основном работаю над дыханием. Это простая, но эффективная практика, которой пользуются многие профессиональные спортсмены. Каждый человек уникален, поэтому важно найти технику, которая подходит именно тебе, и тестировать её на практике. Для меня дыхание стало ключевым инструментом, позволяющим оставаться в игре и сосредоточенным в сложные моменты.

— Гольф часто ассоциируется с определенным стилем и модой. Как вы считаете,насколько важна атлетическая форма для современных гольфистов, и может ли наступить момент, когда не атлетичный внешний вид станет непопулярным в этом спорте?

Мне кажется, что Тайгер Вудс задал эту тенденцию, когда сделал гольф более силовым и атлетичным. С его эпохи эта тенденция только развивается и совершенствуется. Сейчас, если говорить про PGA Tour, практически единицы игроков не уделяют внимание физической подготовке и гольф-фитнесу. Особенно это заметно среди молодых игроков, которые сразу после университета попадают в тур, или среди тех, кто проходит квалификацию и показывает хорошие результаты.

Физическая подготовка позволяет бить дальше, быть более выносливым и играть на топ-уровне по шесть-восемь недель подряд. Она даёт возможность демонстрировать стабильный результат и сохранять высокий уровень игры на протяжении всего сезона, особенно на длинных и сложных полях.

Даже если говорить о номере один в мире, например Скотте Шеффлере, многие могут подумать, что он не выглядит атлетично. Но если посмотреть, как он работает в зале, какие упражнения выполняет с весами, становится ясно, что его тело специально подготовлено для гольфа. Он может не выглядеть как футболист или гиператлет, но у него развиты именно те мышцы, которые нужны для эффективной игры, и поддерживается отличная мобильность и растяжка.

Поэтому я уверен, что гольф будет двигаться только в сторону атлетизма и спортивности. Технологии, клюшки, фитинг развиваются настолько, что только атлетичные игроки могут показывать топовый результат. Поля становятся длиннее, туры усложняют условия, и физическая форма напрямую влияет на результат. В будущем атлетическая подготовка будет обязательным элементом успеха в профессиональном гольфе.

— Многие утверждают, что гольф - это прежде всего соревнование с собой. Согласны ли вы с этим утверждением, и если да, то как бы вы оценили процентное соотношение между ментальными и физическими аспектами в гольфе?

Да, я абсолютно согласен с этим утверждением. Гольф — это уникальный вид спорта, где твой главный соперник чаще всего не тот, кто стоит рядом на поле, а ты сам. Если ты сумел победить себя — справиться с внутренним напряжением, сомнениями, лишними мыслями или страхами, то с большой долей вероятности ты сможешь успешно выступить и на турнире.

Очень сложно выразить точное соотношение между физическим и ментальным аспектом, потому что оно меняется в зависимости от уровня игры. Если говорить о профессиональном уровне, где большинство игроков технически подготовлены почти одинаково — все умеют далеко и точно бить, хорошо работают на паттинге, владеют короткой игрой, — то именно психология выходит на первый план. Я бы сказал, что на высоком уровне ментальная составляющая может составлять до 95, а порой и до 100 процентов успеха. Потому что именно она определяет, сумеешь ли ты реализовать свой потенциал в конкретный момент, справишься ли с давлением, сможешь ли сохранить концентрацию на протяжении четырёх раундов. Даже самая маленькая психологическая ошибка — одно неверное решение, один потерянный момент фокуса — может стоить тебе попадания в кат или борьбы за победу.

Если же рассматривать любительский уровень, то там ситуация иная. Для большинства игроков на первом месте стоит именно техника и физическая составляющая: правильный замах, стабильность удара, сила, точность, понимание базовой механики игры. Пока человек не овладел этими вещами, психология играет меньшую роль, потому что результат напрямую зависит от физических навыков.

Поэтому я бы сказал так: на начальном этапе гольф на 70–80 процентов состоит из физики, а на профессиональном уровне — почти целиком из психологии. В этом и заключается уникальность гольфа: ты постоянно соревнуешься сам с собой.

— Каким вы видите себя через пять лет: только как спортсмена или как амбассадора гольфа в России?

Через пять лет я вижу себя в первую очередь спортсменом, потому что спорт — это фундамент, и без результата невозможно быть амбассадором. Чтобы представлять гольф в России, нужно показывать стабильную игру на высоком уровне, добиваться успехов и подтверждать свой статус на поле.

В то же время я понимаю, что нахожусь в уникальной позиции. Российских игроков на международной арене немного, и каждый из нас так или иначе становится лицом гольфа в стране. Поэтому через пять лет я хотел бы совмещать обе роли: быть профессиональным спортсменом, который выступает на сильнейших турнирах мира, и одновременно человеком, который помогает развивать гольф в России, привлекает внимание к этому виду спорта и вдохновляет новое поколение игроков.

— Есть ли у вас спортивные кумиры за пределами гольфа, которые вдохновляют?

Да, на 100% — Роджер Федерер. Для меня он просто номер один. Федерер в теннисе — это примерно то же самое, что Тайгер Вудс в гольфе: человек, который изменил спорт и стал символом целой эпохи.

— Какую цель вы сейчас ставите перед собой — и в спорте, и в жизни?

В спорте моя главная цель — улучшать свой уровень игры и смотреть, насколько далеко это меня приведёт. Я стараюсь фокусироваться не на результате, а на процессе: на тренировках, на рутине, на постоянном улучшении отдельных аспектов игры. Если я буду прогрессировать в этих вещах, то результаты придут сами по себе. Я не хочу ставить перед собой какие-то «мега-результаты» как самоцель.

Сейчас моя цель номер один — получить статус в одном из профессиональных туров: будь то European Tour, PGA Tour, Challenge Tour или Korn Ferry Tour. Наличие статуса в профессиональном гольфе — это фактически работа на год. Если у тебя есть карточка, у тебя есть возможность играть и развиваться. Если статуса нет — то и карьеры в этом сезоне, по сути, нет. Поэтому моя ближайшая спортивная цель — это именно статус, туровая карточка.

А цель в жизни… Наверное, самое сложное для меня — это не смешивать гольф и личную жизнь. Очень важно, чтобы мои результаты и достижения в гольфе не определяли то, кто я как человек. В жизни моя цель сейчас — получать удовольствие, жить здесь и сейчас, не пытаться бесконечно гнаться за чем-то и не жалеть о прошлом.

— Сколько клюшек в вашем сете и какие именно?

По правилам гольфа во время турнира можно иметь максимум 14 клюшек, и именно столько у меня в сете. Но путешествую я обычно с 16. Все клюшки у меня — TaylorMade: от драйвера до паттера. Это пошло ещё с университета, где мы играли с оборудованием TaylorMade. Тогда у меня сложились хорошие отношения с компанией, и они продолжают поддерживать меня даже сейчас, уже в профессиональной карьере.

— Если бы можно было взять только 2 клюшки на турнир – что бы вы взяли?

Паттер я точно бы не взял. Наверное, выбрал бы клюшку на 50 градусов и «шестёрку». Такой набор наиболее универсален и многофункционален.

— Вы согласны с тем, что не хватает турниров для начинающих игроков?

Мне кажется, главная проблема даже не в количестве турниров, а в том, что мало кто объясняет новичкам, что такое гольф и насколько он доступен. Последние лет десять в России активно пытаются развеять миф, что гольф — это исключительно дорогой и недоступный вид спорта. На самом деле, если сравнить, например, с хоккеем, то стоимость инвентаря сопоставима.

Важно, чтобы гольф становился всё более доступным. Сейчас многое для этого делается: строятся новые поля, тренировочные рейнджи, симуляторы. Думаю, это вопрос времени. Как только появится больше возможностей играть, гольф в России станет таким же доступным, как в Америке или Англии, где любой человек может прийти на поле в любое время, взять клюшку и попробовать. Со временем мы обязательно выйдем на этот уровень.

— Что вы думаете о наших планирующихся турнирах в Турции — насколько они полезны для развития гольфа?

Я уверен, что любые соревнования и гольф-мероприятия — это всегда плюс. Они развивают гольф, привлекают внимание и дают возможность людям ближе познакомиться с этим спортом.

Важно показывать, что гольф доступен и интересен, что он существует не только в России, но и в других странах, например, в Турции. Даже если такие турниры привлекут всего двух-трёх новых людей, со временем их станет больше: два превратятся в четыре, четыре — в восемь, восемь — в шестнадцать. Так и растёт интерес.

Поэтому я считаю такие проекты очень полезными и грамотными. Они однозначно работают на популяризацию гольфа в России.