Редакция 'ОФИСЬЕЛЬ о Гольфе встретилась с Иссой Мальсаговым — гольф-профессионалом, многократным чемпионом, победителем и призером российских и международных турниров, на протяжении многих лет капитаном Московского городского Гольф Клуба, и поговорила о его карьере капитана, развитии и истории гольфа в России, организации турниров, поддержке юниоров и любителей, а также о философии игры и принципах, которые помогают достигать успеха на поле.

— Исса Абдулович, в каком возрасте вы начали заниматься гольфом. Что тогда привлекло вас в этом виде спорта, и что удерживает до сих пор?

Мне было чуть больше 30 лет, примерно 33–34, когда я впервые оказался в гольф-клубе. Сначала я совершенно не понимал, что это за игра и зачем ходить за одним мячом. Для меня это было новшество. Но когда попробовал, понял, что всё гораздо сложнее, чем кажется. В гольфе важны и смекалка, и физическая подготовка.

С этого возраста я стал посещать Московский городской гольф-клуб: работал там и одновременно начал тренироваться. Это был конец 1992-го — начало 1993 года.

Я застал первых российских гольфистов. Встречался с основателем клуба Свеном Тумбой. Среди первых членов были Хамзат Хасбулатов, Владимир Рассказов, Андрей Шелухин. К сожалению, многих уже нет рядом: кто-то уехал за границу, кто-то продолжает играть до сих пор.

Недавно, буквально месяц назад, я организовал турнир «В бой идут одни старики». В нём участвовала старая гвардия — те, кто начал играть ещё в 90-е. Не все смогли приехать, но собралось человек 15–18. Встреча получилась очень тёплой: много смеялись, вспоминали былые времена.

Важно отметить, что в 90-е годы в Москве был всего один клуб, а в Подмосковье ещё ничего не существовало. В Нахабино начали строить только в 1995–1996 годах. И тренер у нас тогда был один — Андрей Анатольевич Солдатов, которого мы дружески называли «Архипыч». Именно он впервые дал мне клюшку в руки и показал, как её держать. Это были мои первые шаги в гольфе.
Он тоже приехал на эту встречу, что было особенно приятно.

— Если бы у вас была возможность сыграть раунд с любым гольфистом в мире

(прошлого или настоящего), кого бы вы выбрали и почему?

В 90-е годы расцвет карьеры пришелся на Тайгера Вудса, и все мы были его поклонниками. Для меня было бы огромной честью  пойти в качестве кэдди, а уж сыграть с ним хотя бы один раунд — тем более. У меня даже сохранилась коробка от мячей с его подписью. В то время он был молодой восходящей звездой — и таким остался для меня до сих пор.

— Вы выигрывали Кубок Президента России и занимали призовые места на международных турнирах. Как отличается атмосфера и уровень борьбы в России и за рубежом?

Для меня это было настоящим открытием. В то время международная платежная система Diners Club проводила отборочные турниры в разных странах. В России прошёл такой турнир, я его выиграл, и вместе со мной ещё два игрока отправились в Испанию на финал.

Там участвовали 16 команд из 16 стран. И представьте, какое было удивление у соперников, когда мы выиграли турнир! На банкете в огромном зале на каждом столе стоял флаг страны. На нашем стоял флаг России. И когда нас пригласили последними на пьедестал за первое место, весь зал встал и скандировал: «Russia! Russia!». Я повернулся к ребятам и сказал: «Вот ради этого стоило играть».

Позже к нам подходили и спрашивали: «А сколько у вас клубов? Мы и не знали, что в России вообще есть гольф». Для них это было настоящим открытием.

— Получается, в России тогда гольф был менее развит, и вы настолько боролись и победили.

Да, можно сказать так. В 2005–2006 годах в России было всего несколько клубов: Нахабино и, по-моему, Пестово.

Сейчас ситуация совершенно иная. У нас есть великолепные клубы — Целеево, Нахабино, Пестово, Агаларов, Раёво, Завидово. В Европе таких немного. Это настоящие шедевры: великолепные поля, отличная атмосфера. Играть там одно удовольствие. Профессионалы приезжают и удивляются, какие у нас интересные и сложные поля.

И ещё одна важная особенность: атмосфера в России совсем другая. Гольф, по сути, спорт индивидуальный, даже эгоистичный — каждый хочет выиграть у соперника. У нас же есть такое понятие – помочь ближнему. Если тебя спрашивают, что и как сделать, — обязательно подскажешь. Это отличает наших игроков.

— Перейдем к роли капитана. Вы много лет являетесь капитаном Московского городского Гольф Клуба. Каково это — вести за собой команду?

Капитаном я являюсь уже больше 20 лет. Это не просто звание, а большая ответственность. Так сложилось, что в нашем клубе всегда была очень тёплая, доброжелательная атмосфера, и её нужно было сохранить. На капитане лежит обязанность формировать команду, подбирать игроков для разных турниров, определять состав, кто с кем играет. Но при этом я всегда советуюсь с нашими игроками, всегда слушаю их мнение, потому что считаю, что каждый член команды должен иметь право голоса.

Иногда бывают ситуации, когда у двух игроков есть личные разногласия, и тогда, конечно, лучше не ставить их вместе. Ведь главное — создать внутри команды уют, доверие, комфортную атмосферу. Если этого нет, никакого результата не получится. А когда люди чувствуют себя частью дружного коллектива, когда они поддерживают друг друга, тогда рождаются победы.

— В чём заключается задача капитана в гольфе — это больше стратегия, психология или вдохновение?

Сейчас, с возрастом, появляются болячки в гольфе. Когда ты играешь почти 35 лет, это неизбежно: и колено, и спина дают о себе знать, и уже не всё получается так, как раньше. Но тем не менее я стараюсь задавать тон, стараюсь вести за собой.

У нас сейчас есть очень хорошие игроки, с серьёзными гандикапами — начиная от нуля, одного, трёх, пяти. Это серьёзные показатели. И я сам равняюсь на этих игроков. Раньше, может быть, они равнялись на меня, а теперь я стараюсь далеко от них не отставать, стараюсь играть на их уровне. Для меня это приятно. Я с большим удовольствием играю со всеми ими.

— Как вы работаете с новичками клуба и помогаете им адаптироваться?

У нас около 20 тренеров. Ни в одном клубе нет столько, представляете? И всё равно бывает так, что если приходит человек новенький и говорит: «Я хочу взять урок прямо сейчас», — не всегда удаётся найти свободного тренера, потому что они часто все заняты.

Когда ситуация экстренная и человеку нужно срочно, я сам становлюсь на место тренера, даю ему урок. Минут 10–15 я его ознакомляю: рассказываю, какие клюшки бывают, почему их так много, объясняю про градусы наклона, показываю, как они работают. Даю попробовать. И на самом деле все, кому я так показывал основы, обязательно возвращались.

Потом мы назначаем ему полноценное время и подбираем тренера. Это, кстати, непростая задача. Тренера нужно подобрать так, чтобы совпали характеры. Бывает отличный тренер, но по какой-то причине конкретному человеку он не подходит. Тогда приходится искать другого. Но мы всегда находим.

Почему у нас так много тренеров? В России, в Москве и Подмосковье, много талантливых игроков, которые имеют звание мастера спорта. Но когда они достигают определённого возраста — 22–23 года, заканчивают институт, им нужно идти дальше. А уехать за рубеж для тренировок и профессионального развития они не могут: нужны большие деньги, которых нет.

Представьте: взрослый парень, ростом под два метра, не может уехать, а деньги на жизнь нужны. На шее у родителей не усидишь. И какой выход? Надо идти работать тренером. Вот они к нам приходят, и у нас хорошо зарабатывают. Я их беру с большим удовольствием. И могу с гордостью сказать, что у нас около 7–8 мастеров спорта работают тренерами.

Ещё 3–4 человека у нас кандидаты в мастера спорта. Все ребята с образованием. Они продолжают играть: сейчас проводятся турниры PRO-AM, они там участвуют, выступают и на чемпионатах России. Мы следим за ними. Недавно проходил PRO-AM, где наши ребята тоже себя проявили: в личном зачете выиграл Виктор Останков, а в командном — Искандар Турсунов. Нам приятно, что они тренируются у нас. Это значит, что они всё ещё в отличной форме.

— Как вы видите будущее гольфа в России? Какие шаги, по вашему мнению, могли бы способствовать его популярности и росту за пределами традиционных кругов?

Знаете, кто-то за эти слова меня может ругать или ненавидеть, но если на каком-то высоком уровне, скажем, правительственном, мы не возьмёмся за развитие гольфа, то будущего у него нет.

Если бы этим занялся один из наших крупных магнатов, был бы прогресс. Ассоциация гольфа, конечно, помогает, но этого мало. У них и средств не хватит на всё. Нужно организовывать большие школы, вывозить детей на сборы, нанимать тренеров, чтобы они системно занимались с юными игроками. Это колоссальная работа.

Ведь в России есть девушки, которые входят в сотню лучших гольфисток мира. И у нас много талантливых ребят, которые работают тренерами. Если бы мы увидели некоторых из них среди топ-игроков-мужчин, я бы нисколько не удивился. Но там очень много нюансов.

Профессионалам нужно обеспечивать целую команду. У топ-10 игроков мира у каждого по 2–3 тренера. Это обязательно: личный тренер по гольфу, тренер по физической подготовке, плюс психолог. Это огромная работа, и на всё нужны большие деньги.

Я думаю, если государство всерьёз возьмётся за это направление, если будет поддержка сверху, то у гольфа в России будет прекрасное будущее.

— Как вы справляетесь с давлением как игрок и тренер? Есть ли у вас какие-то специальные методы или ритуалы, которые помогают оставаться сосредоточенным в ответственные моменты?

Во время игры ухожу в себя. Я не люблю рассказывать анекдоты, отвлекаться. Стараюсь, чтобы мне не мешали, и именно так настраиваюсь на игру. По-другому не умею.

Кто-то может во время игры что-то рассказывать, смеяться, а я этого не воспринимаю. Я даже между девятью лунками перекусов не делаю. Могу выпить кофе или чай — и всё. Заканчиваю игру, и тогда уже, ради бога, можно отдыхать.

Один раз я на этом проиграл. Это было на Кубке Президента Казахстана. Очень серьезный турнир, туда собираются все лучшие игроки. Я закончил игру, и мне говорят: «Ты выиграл». У меня был результат “+4” — лучший счёт, первое место. Я спокойно закончил, пошел покушал,отдохнул и вдруг мне говорят: «Переигровка».

Оказалось, что у одного игрока такой же результат — плюс четыре. И знаете, кто это был? Владимир Рассказов. Два игрока из России пошли играть переигровку. А Володю я знаю с 1993 года, он воспитанник нашего клуба, близкий товарищ по гольфу.

Я вышел на переигровку уже расслабленный — и всё, проиграл. Когда ты уже отошел, когда организм переключился, вернуть концентрацию очень тяжело. Всё ушло: гольфа нет, настроя нет. Ты сидишь,отдыхаешь, а потом вдруг нужно опять собраться. Для меня это сложно.

Поэтому я всегда стараюсь держать настрой до конца, как бы плохо ни складывалась игра. Для меня важно доиграть в полную силу.

— После этого турнира вы больше не расслаблялись так, когда доигрывали на других?

Нет. Мы туда каждый год ездили, играли, и я теперь за этим слежу очень строго. (смеется)

— Ваши рекомендации молодым гольфистам, которые стремятся к успеху в этом спорте, могут оказать значительное влияние на их пути. Что бы вы хотели им сказать, основываясь на своем обширном опыте?

К гольфу всегда нужно относиться очень серьезно. На самом деле, это не просто игра, это комплексный процесс. Параллельно нужно ходить в тренажерный зал, делать растяжку, нанимать специалистов. Видите, с чем это связано? Нужен контроль над тем, чтобы человек выполнял всё правильно. Кто показывает, должен делать это грамотно, а за это приходится платить. Всё это, в конечном счете, связано с деньгами.

Для начинающих детей я не видел таких тренеров, как у нас. Елена Александровна Михлина работает у нас больше двадцати лет — по-моему, 25, если не ошибаюсь, а может, и больше. Я таких тренеров не встречал. Она может любого заставить играть, причём делает это игровым способом, вовлекая ребёнка. У меня бы такого результата не получилось, как у неё, наверное.

Гольф — это очень серьёзный вид спорта. Если первый человек среди спортсменов, который заработал миллиард, был гольфистом, значит, это живой человек, такой же, как все мы. Значит, это реально. К этому нужно подходить очень серьёзно.

Я помню, как один человек сказал мне про гольфистов: «Да, это бездельники. Они ходят за мячом, что им это даёт?» Я не могу ответить резко, потому что уважаю его. Я говорю: «Ты глубоко ошибаешься. То, что ты видишь, — это люди, которые нашли себя в жизни». У нас играют олимпийские чемпионы, актёры, политики. Они поработали, пришли вечером, поиграли, обсудили дела — это форма общения, и гольф к этому очень близок.

Я говорю ему: если бы это было легко, весь твой народ играл бы в гольф и зарабатывал огромные деньги. Потому что первый спортсмен, который заработал миллиард, был гольфист. Попробуйте повторить!

Когда я объясняю людям, как нужно заниматься, всегда говорю: обязательно ходить в тренажерный зал, по два часа тренироваться там, и дополнительно 4–5–6 часов заниматься гольфом, тогда будет результат. А если просто раз в неделю пойдёшь поиграть, — так будешь играть всю жизнь без прогресса.

Я всегда говорю: гольф нужно уважать в себе, а не себя в гольфе. Вот тогда будет результат. Если ты уважаешь гольф, невозможно двадцать лет играть с 28 гандикапом. Мне сразу поставили гандикап 26 и сказали: «Вот под этим гандикапом можешь играть». Я вышел с ним в 1993 году. А сейчас начинающим ставят 45, 54 — какие-то непонятные гандикапы.

— Гольф часто ассоциируется с определенным стилем и модой. Как вы считаете, насколько важна атлетическая форма для современных гольфистов, и может ли наступить момент, когда не атлетичный внешний вид станет непопулярным в этом спорте?

Мне не нравится современный стиль, который пытаются навязать всем гольфистам. Для людей моего возраста, например, носить узкие брюки «от и до» неудобно. Для молодых игроков, 18–25 лет, это может быть уместно, но лично мне сложно подобрать подходящую одежду.

Сейчас существует определённая мода на форму, и иногда я не понимаю, откуда берутся такие решения. Например, приходится делать замечания девушкам, которые надевают непонятные топы. В целом форма хорошая, но есть нюансы: не всегда удобно носить слишком узкую одежду, и это создаёт дискомфорт.

— Может ли не атлетический внешний вид уйти из этого вида спорта?

Всё зависит от цели игрока. Если человек играет просто для себя, чтобы провести время, поиграть и отдохнуть, его вес или форма не имеют значения. Даже если у него большой живот или 120 килограмм, это нормально — главное, чтобы он получал удовольствие от игры.

Для молодых людей, которые стремятся к профессиональной карьере, важно заниматься спортом, поддерживать физическую форму и развивать навыки. Но для остальных — не атлетичный внешний вид не проблема.

— Многие утверждают, что гольф - это прежде всего соревнование с собой! Согласны ли вы с этим утверждением, и если да, то как бы вы оценили процентное соотношение между ментальными и физическими аспектами в гольфе?

Безусловно, гольф — это прежде всего соревнование с самим собой. Главное здесь — твоя личная ответственность, всё зависит только от тебя, а не от соперников. Например, если в команде четыре человека, и вы регулярно участвуете в клубных турнирах, то выходя в финал, ты соревнуешься не только с другими игроками, но и с самим собой.

Тем не менее, гольф — это прекрасный спорт. Когда игра заканчивается, все садятся за один стол, смеются, шутят — именно это делает гольф таким притягательным и любимым видом спорта.

Что касается соотношения физических и ментальных аспектов, я всегда говорю своим ученикам: физическая подготовка важна, но без умственного контроля и концентрации играть невозможно. Поэтому я бы оценил это примерно как 50 на 50.

— Есть ли у вас девиз или правило, которым вы руководствуетесь в работе и жизни?

Как такового девиза у меня нет, но я всегда стараюсь быть порядочным — в работе, в отношениях с подчинёнными и, конечно, в гольфе.

Помню, лет двадцать назад мне приходилось работать с начинающими игроками. Если они совершали ошибку, наказывать их сразу не обязательно. Важно объяснить: «Слушай, здесь ты сделал ошибку. Дети могут ошибаться — это нормально. Сегодня играй дальше, но в следующий раз постарайся этого не повторять». Главное — правильный подход.

Если человек действительно не знал правил и совершил ошибку, зачем портить ему игру? Пока новичок не наиграется определённое время — год, два или три, пока не почувствует игру полностью — трудно запомнить все нюансы и правила. Многие приходят и говорят: «Я не смогу всё запомнить». Я же отвечаю: со временем это станет автоматическим. Важно лишь подходить ко всему с вниманием, терпением и уважением к игроку.

— Вы помните наши юниорские турниры, которые мы организовывали, когда издавали Golf Digest?

Конечно, помню, это невозможно забыть. Ваш издатель, Александр Федотов, сделал для гольфа очень многое: он вкладывал значительные усилия в развитие гольфа и проводил интересные турниры. Должное ему нужно отдать.

Недавно я с большим удовольствием снова Сашу видел на турнире и всегда вспоминаю его добрыми словами.

— Как вы относитесь к поддержке детского гольфа и как она осуществляется сейчас?

В детском гольфе поддержки от государства, к сожалению, мало. Я всегда на этом акцентирую внимание. Правительство, безусловно, каким-то образом участвует, но этого недостаточно. Основная нагрузка ложится на родителей: те, кто могут себе это позволить, нанимают детям тренеров.

В нашем клубе мы делаем всё возможное для детей. У нас есть тренеры, а цены на занятия мы ставим чисто символические. Если ребёнок талантлив и готов работать — а талант в гольфе, на мой взгляд, составляет лишь 5%, а 95% — это труд — мы предоставляем ему клюшки и возможность тренироваться бесплатно.

Иногда на рендже так много учеников и тренеров, что встать просто негде. Мы также проводим клиники: это групповые занятия, на которых бывает от 20 до 100 человек. Мы нанимаем 7–8 тренеров для работы с такими группами, чтобы каждый игрок получил внимание. Таким образом, даже на самых крупных занятиях мы стараемся уделять внимание каждому.

— Какие турниры, по вашему мнению, сейчас самые значимые?

Я считаю, что чемпионат России можно проводить немного иначе, чем сейчас. Когда я сам участвовал в этих турнирах, были отдельные группы. Если я не ошибаюсь, их было три. Я стал чемпионом России во второй группе. Кроме того, существовал абсолютный чемпион. То есть были категории — первая, вторая, третья — и абсолютный чемпион.

Я думаю, что следовало бы создать ещё две-три дополнительные группы, чтобы у большего числа игроков появился шанс показать себя. Сейчас же мы видим, что в турнирах участвуют сборники — тех, кого я называю спортсменами, которые играют на очень высоком уровне. А любителям за ними практически невозможно тягаться. Мы, конечно, стараемся как-то это компенсировать, но сделать это непросто.

Действительно, в турнирных соревнованиях первые 20–30 человек — это игроки, которые уже играют с 17–25 лет и демонстрируют высокий уровень мастерства. Это сборники, и они играют на профессиональном уровне. А любители, соответственно, только наблюдают. Было бы замечательно, если бы создавались дополнительные группы, в которых любители могли бы соревноваться на равных условиях, а также разыгрывались бы призы. Это сделало бы турнир более интересным и доступным.

Кроме того, любители вносят определённые средства за участие в турнире. Эти деньги можно направить на создание призового фонда для молодых игроков, которые входят в сборную. Если учитывать три дополнительные группы, это обеспечило бы призовой фонд примерно для 60–70 человек. Представьте себе, 60–70 человек, которые получают поддержку и мотивацию для дальнейшего развития. Я бы с удовольствием возобновил такой формат проведения турниров.

В настоящее время хорошие турниры проходят и за рубежом, например, в Турции, где проводятся межклубные соревнования. Также ежегодно проходит межклубный чемпионат старшего возраста, 55+, в Санкт-Петербурге. И именно в этом году наш клуб стал победителем этого турнира.

— Вы согласны с тем, что не хватает турниров для начинающих игроков?

Мы активно занимаемся этим вопросом. В нашем клубе проводятся турниры для игроков с 40–50 гандикапом, а также клубные чемпионаты для гостей и новичков. В эту пятницу проводится отдельный турнир для гостей, а в выходные — клубный чемпионат. Таким образом, у всех есть возможность играть и развиваться независимо от уровня подготовки.