Редакция 'ОФИСЬЕЛЬ о Гольфе встретилась с Андреем Солдатовым — главным тренером сборной команды России по гольфу, победителем отечественных и международных турниров, создателем нескольких гольф-полей и наставником чемпионов страны, за плечами которого десяток чемпионатов мира и Европы. Мы обсудили его необычный путь от работы в МИД до Главного тренера сборной России по гольфу, подходы к воспитанию мастеров спорта, стратегии побед, поиск талантов и о Выведении Российского Гольфа на Мировую Арену.

— Андрей Анатольевич, расскажите о себе. Чем вы занимались профессионально и как пришли в гольф?

В юности я занимался спортом — был Чемпионом СССР по ручному мячу. Затем поступил в МГИМО в 1966 году. Там передо мной встал выбор: либо продолжать спортивную карьеру и заниматься этим видом спорта, либо учиться. Я выбрал учебу.

Закончив институт, попал в Министерство иностранных дел и более семнадцати лет проработал за границей.

— А кем именно работали?

Прошел весь дипломатический путь: от референта и атташе до советника. В общем, вся дипломатическая лестница, шаг за шагом. Это была моя жизнь вплоть до 1994 года. А поскольку я много лет работал в странах,где гольф был частью культуры. И, конечно, мне было любопытно: что это за люди с огромными сумками ходят по зелёным полям и зачем гоняют крошечные белые шарики? Любопытство пересилило — я решил узнать об этом поближе.

Сначала занимался с кэдди — с ребятами, которые носили сумки. Но среди них попадались настоящие мастера: кэдди первой категории играли очень достойно. Один из них, видя мой интерес, постепенно подтянул меня до такого уровня, что однажды сказал: «Всё, теперь ты можешь выходить на поле».

Используя свои дипломатические возможности, я устроился в клуб. С тех пор постепенно снижал гандикап, выигрывал международные турниры среди дипломатов. В итоге дошел до гандикапа 3. Это уже почти мастер спорта, если не мастер спорта.
Когда началась перестройка, работа в МИДе мне стала неинтересна. Я оказался в Московском городском гольф-клубе. Пришёл к директору и предложил: давайте сыграю со всеми вашими тренерами. А тренеры там были в основном бывшие хоккеисты, спортсмены серьёзные. Поскольку у меня был опыт международных турниров, скромно говоря, с ними мне было уже нечего делать — я быстро обыграл всех.  Так стал тренером, а позже — директором по гольфу.
Судьба словно сама вывела меня на эту дорогу.  Я очень доволен, потому что всё время общался с прекрасными людьми, особенно с теми, кто пришёл в гольф первыми.

Это были предприниматели, которые поняли, что гольф — это великолепное место не только для поддержания здоровья на долгие годы, но и возможность общения, заведения новых связей. Те, кто смотрел вперёд, пришли первыми. Среди них был и ваш издатель - Александр Федотов.

Позже в клуб пришла новая команда, сменилось руководство. Вместе с Сергеем Шульгиным, который как раз собирался строить поле в Крылатском, я перешёл туда. Построили первое и единственное в России тренировочное поле без основного.

Сначала проводили турниры только по субботам, но постепенно, когда желающих становилось всё больше, перешли и на воскресенья. Так я окончательно перебрался в Крылатское.

— Вы сказали, что первый раз вы познакомились с Гольфом заграницей, когда там работали. А вот где это было, помните?

Честно говоря, точно не помню. Думаю, это случилось в Мексике. Но вот уже более подробно и серьёзно я погрузился в игру в Буэнос-Айресе. Там я работал семь лет, и именно там гольф окончательно увлек меня.

До этого я был предан теннису. (У меня внучка — мастер спорта по теннису, чемпионка России, внук тоже подаёт большие надежды:выиграл несколько международных турниров.)

Но как только я впервые взял в руки эту «проклятую» клюшку, всё изменилось. Я понял, что ни один другой вид спорта меня уже так не интересует. (смеётся)

— Как вы научились играть в гольф? Какой у вас был гандикап в начале 90-х?

Как я уже говорил, моим первым наставником был кэдди. Денег тогда больших не было: зарплата дипломата составляла всего 700–800 долларов. Но этот парень за 5 долларов соглашался давать мне уроки — ранним утром, перед моей работой в посольстве. Именно он заложил основы.

Потом начались турниры, турниры, турниры… Именно они закаляли и двигали вперёд. В итоге я дошёл до гандикапа 3. Когда пришёл в Московский городской гольф-клуб, это был мой лучший результат.

А ведь тогда, в России, если у кого-то был гандикап 18 — это уже считалось звездой! Таких игроков можно было пересчитать по пальцам, и то это в основном были иностранцы.

— Можете вспомнить момент на поле, который навсегда останется в вашей памяти?

Таких моментов в моей жизни было немало. Но самые яркие, пожалуй, связаны не с моей собственной игрой, а с учениками. Ведь потом я стал главным тренером сборной России по гольфу и работал с ребятами, которые выходили из детских спортивных школ.

С ними я объездил двадцать две страны только в рамках сборной. А ещё были поездки вместе с учениками.

Вспоминается, например, Артём Григорян. Сейчас он живёт в ЮАР, уже десять лет там, хотя вроде собирается возвращаться. Мы с группой игроков поехали на турнир: там были и Глеб Галин, и Малхаз Горгишели, и Володя Рассказов. Среди них был и Артём. Мы играли где-то в африканской стране. И вот его мяч упал в воду. А игроки — они же страшно не любят терять мяч в воде: из неё ведь толком не сыграешь, плюс это ещё штрафной удар. Артём полез за мячом в канаву. И в какой-то момент мы с ужасом поняли, что прямо там, всего в нескольких метрах, спит с два десятка огромных крокодилов! Стоило им проснуться… Даже страшно представить, чем бы всё это закончилось. К счастью, обошлось.

А ещё был удивительный эпизод с Лёшей Матросовым. Это было, кажется, на чемпионате Европы, под Барселоной, на поле Real Club de Golf El Prat. Леша играл за сборную. Я смотрю — тишина на поле, все идут дальше, а Лёши нет. Игра движется, а его как будто земля поглотила. Оказалось, его мяч застрял… на дереве! Представляете? И Лёша, не желая терять мяч, пытался каким-то образом отбить его прямо с веток. Сцена была просто из анекдота.

Да таких случаев — десятки, сотни. Я могу рассказывать часами.

А ведь у меня за плечами — семь чемпионатов мира и девять чемпионатов Европы, где я был главным тренером сборной. Сколько мастеров спорта удалось воспитать!

Последней моей ученицей была Нина Пегова. Думаю, сейчас она тренирует. Когда мы с ней расстались, она уже была единственным мастером спорта международного класса в России. Больше у нас таких нет. Мастеров много, а вот международного уровня — только она. На её счету десятки турниров: Стокгольм, Prague Open, где играют мировые звезды. И она там выигрывала!

А ещё у меня занималась Маша Верченова. Она поставила настоящий олимпийский рекорд в Рио-де-Жанейро: сыграла раунд с результатом «-9». Этот рекорд до сих пор не побит — даже мировыми звёздами!

— Если бы у вас была возможность сыграть раунд с любым гольфистом в мире (прошлого или настоящего), кого бы вы выбрали и почему?

Трудно сказать однозначно. Я наблюдал за многими профессионалами на турнире Ryder Cup «Европа–Америка» — меня туда приглашали, и когда идёшь на тренировку рядом с ними, реально понимаешь, кто из них настоящие звёзды.

В одной из групп шли мои любимые игроки. Среди них был Фред Каплс, по кличке «Бум-Бум», и рядом с ним — молодой тогда Тайгер Вудс.

Если выбирать, я бы всё-таки сыграл с Фредом Каплсом. Он был моим любимейшим игроком. Для меня существует такое понятие, как «Swing» — технически правильно исполненное движение удара по мячу. У Фреда этот «Swing» был идеален, слажен, красив до совершенства. Многие звёзды бьют далеко, но не всегда правильно с точки зрения техники. А у Фреда, на мой взгляд, каждый удар был гармонией силы и точности. Его «Swing» для меня — эталон, к которому хочется стремиться.

— Вы стали первым в России тренером высшей категории по гольфу. Как это произошло?

Всё началось с того, что я обыграл всех тренеров вокруг — это был первый шаг. Но чтобы получить официальную высшую категорию, нужно было пройти комиссию и представить документальное подтверждение своих достижений. Тогда это была единственная справка в стране, отражающая результаты работы в гольфе. Я принёс её на комиссию, и все внимательно изучили каждый пункт.

Председателем Федерации гольфа России в тот период был Анатолий Иванович Ковалев, который до этого 14 лет руководил Москомспортом. Именно он представил меня комиссии, подчеркнув мой опыт и заслуги.

К тому времени я уже воспитал множество мастеров спорта: Лифанова, Стрункина, Матросова… Все они стали чемпионами страны. Попробуйте найти кого-то, кто больше заслуживает высшей категории! Ковалев произнёс это, и комиссия единогласно поддержала решение — так и было оформлено документально.

Но стоит понимать, что здесь две стороны. С одной — чисто спортивные достижения, подготовка мастеров. С другой — работа по популяризации гольфа, создание сообщества, развитие игры в стране. Обе эти задачи для меня одинаково важны и интересны. Ведь быть тренером — значит не только обучать технике, но и вдохновлять людей, формировать новую культуру гольфа в России.

— С кем вам больше нравилось работать в 90-е годы — с молодёжью и будущими профессионалами или с бизнесменами, которых вы вводили в гольф?

Это совершенно разные направления, и каждое по-своему интересно. С одной стороны, были бизнесмены — люди, для которых задача была просто научиться хорошо играть, получить удовольствие и освоить игру. С другой стороны, была молодёжь и будущие профессионалы, которых нужно было готовить к международным турнирам, к высоким достижениям, чтобы они могли достойно представлять страну на мировых площадках.

Работа с ними — это совсем другой уровень ответственности. Здесь нужны техника, стратегия, психология, подготовка к соревнованиям.

Мне нравилось и то, и другое. В начале, конечно, было интереснее работать с бизнесменами: приходили люди, которые понимали, что гольф — это не просто спорт, а перспектива, сообщество, образ жизни. Они осознавали ценность игры, и это вдохновляло.

Среди них были удивительные личности, которые потом стали известными в разных сферах, но для меня главное — было видеть, как они растут на поле, как постепенно впитывают дух гольфа, учатся честности, терпению и уважению к сопернику. Для меня это было не менее захватывающе, чем тренировать будущих чемпионов.

— Наш издатель Александр Федотов считает, что стал играть в гольф именно благодаря вам: когда он впервые приехал в МГГК, вы провели для него экскурсию и стали его тренером. Помните, как это было? Чему главному вы тогда обучали молодых бизнесменов, желающих играть в гольф?

Давайте начнём с Саши. Это было больше тридцати лет назад, и, признаюсь, когда я шел сегодня на интервью, то специально вспоминал, чем он особенно выделялся среди множества других учеников. Ведь людей за эти годы прошло огромное количество, и каждый оставлял свой след.

Первое, что я сразу вспомнил, — у него была удивительно гибкая фигура. А для гольфа гибкость играет колоссальную роль: чтобы правильно выполнить удар, необходимо движение именно пластичное, свободное. С такой базой из него можно было «слепить» очень хороший результат с точки зрения физики.

Но ещё больше Сашу отличала ментальность. Помню это до сих пор. С ним было особенно приятно работать, потому что он впитывал всё буквально как губка. Он никогда не спешил — ни на тренировках, ни в игре. В отличие от многих, кто стремился поскорее выйти на поле, лишь бы бить по мячу, Саша действовал спокойно, вдумчиво, с чувством и расстановкой. Он понимал: толкать мяч по низу большого ума не нужно, а вот техника — это главное.

В нём необыкновенным образом сочетались вдумчивость и скрупулезность. В хорошем смысле — даже дотошность. Если нужно было отточить движение, он делал это внимательно и терпеливо, слушал, наблюдал, задавал вопросы и доводил всё до совершенства.

Вот эта редкая комбинация — гибкость тела и вдумчивость ума — для меня в нём особенно запомнились.

— А чему тогда главному вы обучали молодых бизнесменов, желающих играть в гольф?

Прежде всего — проникнуться духом гольфа. Это очень своеобразный вид спорта, где особое значение имеет честность. Нельзя никуда двигать мяч, нужно играть так, как он лежит. Для некоторых наших ребят поначалу это было непривычно, ведь они стремились прежде всего к результату. Но постепенно люди втягивались, принимали эти правила, и со временем формировалось то, чего, пожалуй, нет в других видах спорта.

Скажем, даже в теннисе всё иначе: там между соперниками стоит сетка. А в гольфе ты идёшь вместе, бок о бок, и уже через два-три года у нас сложилось настоящее сообщество гольфистов — человек двадцать, которые общались на одном языке, вместе проводили время, обедали, обсуждали игру. Это было очень приятно, потому что появилось то самое чувство единства.

Почему так произошло? Потому что они были уникальны. У них не было конкурентов — они были первыми, единственными. А это всегда способствует тому, что корпоративный дух возникает гораздо быстрее.

Взять, к примеру, Вову Рассказова. Я даже возил его вместе с молодыми ребятами на чемпионаты мира — кажется, в Филиппины, а также в Уэльс на Чемпионат Европы. И он уже играл наравне с ними, вышел на их уровень. Причём всё это — за собственные средства.

Была такая группа: Александр Добровинский, Александр Федотов, Владимир Рассказов, Глеб Галин — человек десять, а то и пятнадцать ярких личностей. Они и составили ядро. А вокруг этого ядра постепенно всё начало расти. Причём не обязательно все хотели стать звёздами — нет. Кому-то было важно просто получать удовольствие от игры. Но при этом все понимали: гольф — это не только увлекательно, но и полезно.

— Если можно, назовите ещё известных бизнесменов, которых вы тренировали.

В своё время меня пригласили строить гольф-поле в Казани. Основным спонсором выступил банк «Зенит», и его владелец, Алексей Аркадьевич Соколов — светлая ему память — стал достаточно регулярно приезжать ко мне на тренировки. Вернее, даже не приезжать, а прилетать на вертолёте.

Занимался у меня и Рустам Нургалиевич Минниханов, нынешний президент Татарстана. Мы начали строительство с тренировочного поля, и на его открытии собрали детей со всей округи. Вы не представляете, что значит строить гольф-поле: это колоссальный труд. Я жил в Казани два с половиной года, но результат стоил усилий — получилось шикарное поле, в горах, над слиянием рек.

И вот на открытии случился удивительный момент. Со мной тогда приехал мой ученик Саша Груздов, двукратный чемпион России, мастер спорта. Я взял его, чтобы он проводил уроки, ведь задач у меня было очень много. Он провёл показательное занятие, а потом вышел Рустам Нургалиевич. Я поставил мишень — небольшую, но эффектную, метров за сто. Попасть в неё непросто даже королю первых ударов, а публика долго ждать не любит. И вот представь себе — он попал с первой попытки! Все ахнули. Тогда ещё никто и не думал, что именно он станет президентом Татарстана. Но уже тогда было видно: человек благословлен богом.

— Что именно в игре (или соревновании) вам больше всего нравилось?

Это вызов себе. Постоянный вызов себе.

— Какие ваши главные источники вдохновения и что мотивировало вас двигаться вперёд как тренера и лидера в вашей области?

Меня вдохновляло то, что я выращивал чемпионов страны и постепенно поднимал их на международный уровень. Особенно это удалось с девочками — они добились большего прогресса, чем мальчики.

Но не только спортивные результаты были важны. Для меня главным было создание гольф-общества. Раньше, приезжая в клуб, я видел живое, тесное сообщество: все знали друг друга, пересекались и в спорте, и в делах. Это было ядро, сплоченное, дружное. Сейчас, к сожалению, оно уже размыто: приходишь — и половина игроков друг друга даже не знает.

И всё же именно та атмосфера первых лет, ощущение единства и общности, всегда была для меня источником вдохновения и силы.

— Какой подход вы используете при обучении игроков разного уровня? Как адаптируете свою методику для новичков и более опытных спортсменов, чтобы удовлетворить их потребности?

Здесь не может быть единого подхода — это совершенно разные задачи. Одно дело — учить человека с нуля, и совсем другое — работать с профессионалом.

Вот если бы я начал обучать вас, Катя, с первой тренировки, то даже не дал бы в руки мяч. Это было бы бесполезно: новичку нужно прежде всего поставить технику — стойку, хватку, замах, само движение. Только когда это освоено, можно переходить к ударам.

А с профессионалами всё иначе: они уже технически оснащены. Там работа больше идёт на поле — разбор конкретных ситуаций, где у игрока возникают трудности, где он не понимает, какое решение принять. Здесь уже включается психология, стратегия, тактика игры.

Но в любом случае главная задача тренера — адаптировать физику и индивидуальные особенности ученика к его swing, чтобы движение было максимально естественным и эффективным.

— С точки зрения тренера, каковы самые распространённые ошибки начинающих гольфистов и как вы помогаете их преодолевать?

Самая частая ошибка новичков — они начинают думать о результате ещё до того, как технически к нему готовы. Им хочется как можно скорее выйти на поле и «играть по-настоящему». Но если у человека нет базовой техники, то на поле он будет не наслаждаться процессом, а страдать.

Поэтому я всегда говорю: не спешите. Сначала техника — только потом поле. В этом, кстати, и заключалась особенность Александра Федотова: он прекрасно понимал, что без технической базы в гольфе делать нечего, и никогда не торопился. Он терпеливо и вдумчиво отрабатывал движение, и только потом выходил играть.

Вот в чём главная ошибка большинства новичков: желание перепрыгнуть через фундаментальные вещи. А в гольфе это невозможно — нужно созреть технически.

— Есть ли среди ваших учеников те, кто, по-вашему, превзошел учителя? Как вы к этому относитесь?

Конечно, и я отношусь к этому абсолютно нормально. Это естественный процесс. Когда начинаешь преподавать, то сам невольно тренируешься меньше. Попробуйте найти хоть одного заслуженного тренера России, скажем, по теннису, который способен на равных соперничать со своими лучшими учениками. Таких просто не бывает.

Возьмём, например, моего ученика Владимира Рассказова. Долгое время я выигрывал у него, мы с ним вдвоём объездили более двадцати стран. Но в какой-то момент наступил перелом: я понял, что уже не могу его обыграть. При этом я по-прежнему мог давать ему знания, направлять, передавать опыт, которым сам обладал. Но чисто игрового преимущества уже не было.

И это абсолютно закономерно: ученик растёт, выходит на новый уровень, а задача тренера — помочь ему туда подняться, даже если он сам уже не в состоянии играть так же.

— Как вы видите будущее гольфа в России? Какие шаги, по вашему мнению, могли бы способствовать его популярности и росту за пределами традиционных кругов?

Здесь, на мой взгляд, всё довольно стандартно. Казалось бы, главное — строить поля, и это действительно способствует популяризации гольфа. Но есть нюансы. Например, в Красноярске или Екатеринбурге трава пригодна для игры лишь пару месяцев в году, а остальное время поля простаивают. Это не только финансово затратно, но и усложняет привыкание к игре.

С другой стороны, в таких местах, как Геленджик, играть можно практически круглый год. Поэтому, на мой взгляд, строительство полей должно быть более прицельным, ориентированным на сезонность. При этом поле само по себе не является бизнесом: даже если оно полностью загружено, а вокруг построены коттеджи, оно не создаст достаточной аудитории.

Другое направление — это возвращение гольфа на Олимпиаду. Наши спортивные руководства, включая министра, который одновременно представляет Европейский комитет, прилагают огромные усилия, чтобы гольф снова стал олимпийским видом спорта. Это важный шаг, поскольку открывает новые перспективы и стимулирует развитие на международном уровне.

Также важно привлекать средства не только личные, но и сторонние. Раньше было престижно иметь собственный гольф-клуб, сейчас времена изменились, но при правильном подходе можно развивать этот вид спорта и дальше.

— Как вы оцениваете сотрудничество между различными гольф-клубами и академиями? Какие преимущества может дать объединение усилий в области тренировки и развития спортсменов?

Здесь решающую роль должна играть Ассоциация гольфа России. К сожалению, я уже давно не нахожусь в её активной деятельности, поэтому не могу оценивать всё полностью. Но то, что я вижу перспективным, — это создание профессиональной платформы внутри организации, где лучшие тренеры могли бы совместно обсуждать вопросы подготовки игроков.

Очень активно в этом направлении работает Московская Федерация, которую возглавляет Сергей Евгеньевич Черемин — прекрасный организатор и министр правительства Москвы. Но речь идёт не только о столице: объединение усилий на федеральном уровне могло бы дать значительный толчок развитию гольфа в стране.

— Как вы справляетесь с давлением как игрок и тренер? Есть ли у вас специальные методы или ритуалы, которые помогают сохранять концентрацию в ответственные моменты?

Пока я считаю, что трагедия нашего общества, если так можно выразиться, заключается в том, что психологи зачастую дают советы, которые человеку хочется услышать. Это проще, но далеко не всегда эффективно. У меня есть свои методы и советы — их масса, но они не универсальны и не подходят каждому. Всё очень индивидуально, и психолог должен работать с каждым отдельно.

Могу привести пример. На последней встрече моя ученица Марина вспомнила один из уроков. Я спросил: «Что ты ещё помнишь из моих уроков?» — «Помню, что когда на пути удара стоит препятствие, например, дерево, нужно думать о том, что хочешь попасть в это дерево», — ответила она. Я показывал, как учитывать препятствия на пути удара: стояло дерево, и я объяснял, что цель игры — наоборот, не попасть в него. Марина думала: «Я хочу попасть в это дерево», а на самом деле мозг так устроен: если мысленно формулировать цель таким образом по чудному вопрос, мяч обходит препятствие и летит именно туда, куда нужно.

Это, конечно, смешной и простой пример, но он отлично иллюстрирует подход к психологической подготовке в гольфе: концентрация, осознанность, правильное формулирование целей. Именно такие методы помогают сохранять спокойствие и сосредоточенность в ответственные моменты.

— Какую роль, по вашему мнению, играют технологии в современном гольфе и как они помогают игрокам улучшать свои навыки?

Технологии играют важную роль, безусловно. Гольф-симуляторы постоянно совершенствуются, становятся сложнее и дают игрокам возможность оттачивать как технику, так и тактику игры.

Но важно понимать один принцип: технология хороша только тогда, когда ею управляет человек, а не наоборот. То же самое касается искусственного интеллекта. Он может обобщать данные, анализировать ошибки, давать советы, но не способен учитывать индивидуальные особенности каждого игрока. Искусственный интеллект может правильно направлять обучение, но для максимального эффекта нужен тренер, который видит нюансы, понимает личность игрока и корректирует процесс. И я убежден, что это касается не только гольфа, это касается жизни в целом.

— Ваши рекомендации молодым гольфистам, стремящимся к успеху, могут оказать значительное влияние на их путь. Что бы вы хотели им сказать, основываясь на своем опыте?

Помните, что гольф — это дикий труд. Можете себе представить, сколько занимается, например, Нина Пегова в день? Восемь часов каждый день, без выходных. Даже один пропущенный день может стать серьезным препятствием на пути к мастерству — нужно полностью посвятить себя тренировкам. Вот что я хочу передать тем, кто стремится играть на высоком уровне. Для тех же, кто играет для себя, достаточно поставить технику и получать удовольствие, не мучаясь. Это два совершенно разных подхода.

— Гольф часто ассоциируется с определенным стилем и модой. Как вы считаете, насколько важна атлетическая форма для современных гольфистов? Может ли наступить момент, когда неатлетичный внешний вид станет непопулярным в этом спорте?

Атлетическая форма безусловно важна. Бывают исключения — например, Джон Дейли, упитанный игрок, который бил дальше всех, и рядом стояли атлетически сложенные гольфисты, наблюдая за ним. Но это скорее редкость, а не правило. Физическая подготовка критически важна, и здесь роль тренера нельзя переоценить: он знает, какие качества развивать, а какие — нет. При этом гольф требует расслабленности тела, а чрезмерная мускулатура и напряжение мешают. Нужна именно вальяжность тела — она обеспечивает гибкость и свободу движений. Это тоже важно помнить каждому игроку.

— Многие утверждают, что гольф — это прежде всего соревнование с самим собой. Согласны ли вы с этим? Если да, то как бы вы оценили процентное соотношение между ментальными и физическими аспектами игры?

Абсолютно согласен. Трудно дать точное процентное соотношение, потому что и физика, и техника играют важную роль. Но при прочих равных решающее значение всё-таки имеет психологический фактор. Хорошо подготовленные физически и технически игроки выигрывают не столько благодаря силе удара, сколько благодаря умению сосредоточиться, управлять эмоциями и принимать правильные решения на поле.

— Есть ли у вас девиз или правило, которым вы руководствуетесь в работе и жизни?

Мой главный принцип — правильный выбор целей. Если ты можешь достичь цели — действуй, если нет — измени её. Верное целеполагание на мой взгляд — самое важное. Но при этом нужно понимать свои приоритеты, свои возможности и собственное желание достигать поставленной цели. Гольф — это не только спортивный результат; это прежде всего победа над собой.

— Какой паттер вы использовали? Почему именно его?

Я не люблю массивные паттеры. В гольфе, как и в жизни, всё должно быть в меру. Мне нравится Lynx — удобный и сбалансированный.

— Сколько клюшек в вашем сете и какие именно вы использовали, когда играли сами, а какие — во время тренировок с учениками?

Обычно я носил полный комплект из четырнадцати клюшек.

— Какой фирмы ваши клюшки?

Я играл клюшками Callaway.

— Если бы можно было взять только две клюшки на турнир, какие бы вы выбрали?

Паттер и Айрон №6.

— Какой клюшкой вы обычно делаете удары на 50 метров?

Сэнд.

— Какое поле для гольфа в Москве является вашим любимым? А какое поле в мире вдохновляет вас больше всего?

В Москве моё любимое поле — «Крылатское», а в Московской области — «Нахабино».

Позвольте рассказать один случай. Когда я приехал на курсы в Шотландию, Ассоциация направила меня на семинар для судей и преподавателей, выдали международный документ. Но меня больше интересовало не получение бумаги, а возможность сыграть на этих легендарных полях. Думал, что прочитать документ всегда успею. Тогда я был очень активен и пошёл играть. Это настоящая цитадель гольфа. В одну сторону уходил Old Course — считается самым старым, с 17 века, на нём проводится British Open. Рядом находился New Course. Естественно, я выбрал Old Course.

Мне говорят: «Андрей, на Old Course у вас в субботу последнее занятие. Мы бесплатно дадим всем участникам семинара возможность сыграть на нём. Лучше сыграйте на New Course». Я прикинул: «У меня есть такое поле в Нахабино, только что построенное. Зачем мне ехать на New Course?» Я так и высказал местному руководству. На меня посмотрели и сказали: «Вы знаете, что New Course было построено в 1695 году?» Мне стало стыдно.

В итоге я сыграл на Old Course в субботу и, насколько помню, занял третье место из 40 участников со всего мира. С тех пор я очень люблю Old Course. Представьте себе —  17 век, и это поле до сих пор существует! Из сотни полей, на которых я играл, Old Course остаётся моим любимым.

— Как вы относитесь к поддержке детского гольфа и как она осуществляется сейчас?

Я отношусь к этому положительно. Сейчас вариантов поддержки огромное количество. Появляются детские турниры, к примеру, с нейлоновыми клюшками — я даже не всегда могу точно назвать, из чего они сделаны. Но главное, что это работает, и всё это идёт на пользу гольфу. 30 Московских школ участвуют в этих турнирах.

Раньше в школах понятия не имели, что такое гольф. А сейчас информацию о гольфе начинают включать даже в образовательные программы. Это очень важно и очень хорошо.

— Какие турниры, по вашему мнению, сегодня самые значимые?

В мировом масштабе для меня это Ryder Cup — знаменитый матч Европа–Америка, который проходит раз в два года. В России, конечно, главным является чемпионат страны.

— Согласны ли вы с тем, что не хватает турниров для начинающих игроков?

Чем больше турниров, тем лучше. Но здесь важно помнить мою заповедь: «Чтобы турнир был полезным, игрок прежде всего должен уметь играть». Иначе участие принесёт скорее негативный эффект. Для детей это особенно важно. Сначала нужно хотя бы год потратить на обучение, а потом выходить на поле.

— Что вы думаете о наших планируемых турнирах в Турции — насколько они полезны для развития гольфа?

Конечно же полезны. Если у игроков есть возможность тренироваться круглый год — это исключительно положительно. В России зимой играть невозможно, а в Турции можно. Я сам часто ездил туда зимой для тренировок с Лешей Матросовым и Вовой Рассказовым. Всё, что позволяет поддерживать форму и тренироваться вне сезона, безусловно, полезно.